Это один из логотипов Красного матроса. Нажмите сюда мышкой, чтобы посмотреть весь логотипарий
      ТО "КРАСНЫЙ МАТРОС"
 
     
 
     


  Обложка

 

  Об издательстве

 

  Новости

 

  Книги

 

  Книжные серии

 

  Звуки

 

  Мероприятия

 

  Авторы

 

  Где купить

 

  Ссылки

 

  О сайте

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 
"По ту сторону слов"
 

Статья Константина Сутягина

Я раньше завидовал художникам книги - во-первых, гарантированные деньги, а во-вторых - не надо ничего придумывать, бе­ри себе и иллюстрируй слова автора. По­том через какое-то время так случилось, что я занялся этим делом, и понял, что с тем же успехом можно завидовать футбо­листам (дескать, пинай себе мяч, и все), или, скажем, писателям, или вообще кому угодно.

Книга - не текст. Текст на компьютере, в рукописи, даже когда просто читаешь вслух - это не просто текст. Сколько раз так бывало: читает какой-нибудь хороший человек чьи-нибудь стихи, и думаешь, ого! какие хорошие стихи. А потом возь­мешь книжку, начнешь сам эти стихи перечитывать: Бог мой, что за ерунда! Так и с книжкой. К примеру, стихи какого-ни­будь Арагона - оставят тебя вполне рав­нодушным, будь они напечатаны в журна­ле "Новый мир", а изданные отдельной чудной книжечкой с иллюстрациями Ма­тисса - а? Конфетка. Каждое слово просмакуешь, скользя взглядом по линиям рисунка. Кто главнее? Автор слов или ри­сунков? В музыке слова не главное: песня Пахмутовой на слова Добронравова, опе­ра Чайковского "Евгений Онегин", все нормально, на своем месте, никто не оби­жается, и только с изобразительным ис­кусством такое недоразумение, такое унизительное положение - может, конеч­но, сами художники виноваты, мало важ­ничали? или это от того, что слишком ма­ло кто в этом искусстве понимает? Попро­буй скажи: книжка Флоренского на текст Довлатова! Разорвут! У меня самого был печальный опыт, я иллюстрировал не­сколько книжек и по какой-то гнусной традиции вынужден был встречаться с ав­торами - ужас! Почему-то все они абсо­лютно точно знали, как должна выглядеть их книга, какие там должны быть рисунки и т.д. В свою очередь, у меня часто быва­ли встречные пожелания к текстам, чего бы мне оттуда хотелось выкинуть на хрен, а чего добавить. Но я, как человек воспитанный, помалкивал. А казалось бы, я то­же грамотный, учился читать, писать, по литературе получал четверки-пятерки, знакомство же писателей с моей профес­сией, ограничивается двумя посещениями Третьяковки.

Когда в театре ставят какую-нибудь пьесу, то автору, конечно, говорят спасибо, при­глашают его из вежливости на репетиции, но главный-то - все равно режиссер, по­тому что спектакль - это не пьеса. Так же и книга - это не просто стихи или расска­зы про животных.

И не удивительно поэтому, что самые удач­ные вещи в изданиях красивых книжек по­лучаются, когда автор слов - уже покой­ный. Тот же Довлатов (Царство ему небес­ное!) в трехтомнике издательства Ивана Лимбаха. Гениальный был писатель, но кто знает - понравились бы ему гениальные рисунки Саши Флоренского? К сожале­нию, я заметил - писатели не очень-то разбираются в изобразительном искусст­ве. Любят передвижников и Сальвадора Дали, за возможность поговорить об их творчестве языком своей профессии. Есть сомнения, что живой, полноценный, здо­ровый автор может дать очень уж развер­нуться художнику, думая, что главный в книге - именно он. Наверное, думают дру­гими кусочками мозга. (То же - с дизай­ном. Один знакомый дизайнер сказал мне, что для него текст - это просто заливка, 70% черного.)

"Слово о полку Игореве" Фаворского, "Цветы зла" Матисса, "Мертвые души" Шагала. Увы, авторы не дожили увидеть эту красоту.

Были, конечно, и удачные вещи. Русская футуристическая книга, книги Бурлюка, Крученых, Ларионова, Зданевича и пр. Вот там действительно не скажешь, кто главнее, оттого и результат. Но это, конеч­но поэзия, фонетическая, поэтическая беспредметность, искавшая себе опору в рисунках. Сейчас так не пишут. И - тираж! Разумеется, в книжках массового тиража иллюстрация - дело десятое. Барби, ко­миксы, дисней, кока-кола. Резиновые стандарты, гарантия американского каче­ства: больше сахару, больше тела. Сейчас самый читающий в мире народ диктует свои вкусы - диснеевские рисунки и аме­риканский ужас. Но - парадокс! И здесь люди перестают читать. Иллюстрирован­ные журналы. Фотоальбомы. Визуальная культура. Художник становится главнее. Слайды-коллажи - для "приближения к реальности", для якобы достоверности. Для конкурентоспособности с видео? Ни фига! Кто смотрит - тот не читает. Круг замыкается.

Понятно, что творческие, действительно интересные вещи, как и раньше, выходят крошечными тиражами. Например, в Питере есть замечательное издательство "Крас­ный матрос". Вообще, в Питере есть много немыслимых по московским меркам ве­щей. Живет, например, издатель Миша Сапего, издает красивые нужные книжки (как правило, книжки художников: В. Шинкарева, В. Голубева, А. Шевченко и пр.) ти­ражом 500, 1000 экз. Находит деньги - у знакомых, у посторонних, как на церковь собирает. Сдает свою трехкомнатную квартиру и все тратит на издание книжек. А сам живет с семьей в комнате в комму­налке, работает сторожем, все нормально. Не удивительно поэтому, что очень часто из-за всех этих трудностей, чтобы выпус­кать свои собственные книжки, художни­ки, как в прежние времена, вынуждены все делать сами, даже сами писать тексты. Они вдруг замечают, что все писатели вокруг пишут что-то не то или что с ними трудно договориться. Например, когда мы с Шев­ченко были еще молодыми и наивными, мы решили сделать какую-нибудь краси­вую книжку и пошли к нашим знакомым писателям В. Белоброву и О. Попову. Гово­рим, напишите слова, мы картинки нарису­ем, сделаем книжку, красиво будет! Писа­тели согласились с нами, но ничего не на­писали. Мы ждали-ждали, а потом взяли и сами написали все слова. Вот так и у всех остальных художников.

Понятно, что слова здесь - не самое главное. Слова вообще не самое главное в жизни, просто нас приучили так думать учительницы по литературе. Слова - это даже в книжках не самое главное: так, про­читаешь порой какую-нибудь хорошую вещь - ни одного слова не вспомнишь, а впечатление хорошее осталось. Впечатление и есть главное, это какая-то невер­бальная информация, которая считалась из книжки и осела в голове. Есть какая-то чистая энергия, которую дает читателю зрителю автор - иногда приятная, иногда не очень, и передается она очень многими способами, в том числе и с помощью слов. Но - слова в книжках, конечно, не глав­ное. Слова часто даже просто мешают. Берешь в руку книжку, вроде бы ничего листаешь, разглядываешь - и уже пошло тебе через руку в голову какое-то тепло и мысли, и вдруг - прочитал там какую-ни­будь фразу. А она возьми - да и не очень хороша. И все пропало. Так вот, чтобы это­го не произошло, авторские книги лучше вовсе не читать. Просто скользить глазами по красивым буквам и доверять автору - наверняка все гениально. Я уверен, что текст книги можно вполне воспринять не читая, листаешь, щупаешь и чувствуешь, что находишься в каком-то серьезном художественном пространстве, в какой-то серьезной ситуации. Но главное - конеч­но, чтобы автор не халтурил, не злоупот­реблял твоим доверием. К сожалению, ко­гда текст надуманный, выпендрежный, плохой, пустой - это тоже всегда как-то непонятно, не читая, чувствуется, по одно­му вскользь прочитанному слову, по одной запятой.

Хемингуэй говорил: вы можете на любой фразе оборвать свой рассказ, если сами точно знаете, что будет происходить даль­ше. Действительно, всегда чувствуется, знает автор о чем пишет, или умалчивает, или нет. Но я здесь больше скажу, если все точно понимаешь и представляешь, как Хемингуэй, то можешь совершенно спокойно и вовсе не писать ничего - все и так поймут все как надо. И вот возникает такая тенденция, что современные художни начинают стесняться слов. Слова начинают им мешать.

В самом деле, с многочисленными тиражми многочисленных книг все так опошлилось, что уже не хочется ничего читать, как раньше. Раз написано столько книг, значит, никто ничего толком сказать не может, вот и пытаются все снова и снова. Получается, что книг много, но все они - не настоящие. Настоящее должно быть одно. Оно должно быть недоступно и желано, настолько недоступно, чтобы даже и принципе невозможно было достать. Только стремиться (как вспомнить какую-то очень красивую мелодию). Просто знать что есть на свете одна такая главная книжка, которую только прочитаешь, тольк взглянешь в нее и узнаешь ВСЕ. Нужно только ее найти. Чтобы снова появился читатель, книга должна исчезнуть окончательно.

Это и есть следующий шаг в развитии aвторской книги после отказа от слов: теперь нужно отказаться и от самой книги, делясь с людьми лишь воспоминаниями о ней, запахом музыки, ощущениями от прочитанной кем-то книги, из которой можно было узнать ВСЕ.*

*Авторы этой необыкновенной книги К. Сутягин и А. Шевченко. Называется она "Кури, Борхес!" Спрашивайте у знакомых и приятелей. (Точно знаю, что эта книга есть у одного человека в Питере. Вернее, была - кто-то взял у него ее почитать и до сих пор не вернул.)

Константин Сутягин



Персоны:
  Ссылка из этого текста Александр Флоренский
  Ссылка из этого текста Александр Шевченко
  Ссылка из этого текста Василий Голубев
  Ссылка из этого текста Владимир Шинкарев
  Ссылка из этого текста Константин Сутягин
  Ссылка из этого текста Михаил Сапего



наша реклама
Добро пожаловать в картинную галерею Митрича