Это один из логотипов Красного матроса. Нажмите сюда мышкой, чтобы посмотреть весь логотипарий
      ТО "КРАСНЫЙ МАТРОС"
 
     
 
     


  Обложка

 

  Об издательстве

 

  Новости

 

  Книги

 

  Книжные серии

 

  Звуки

 

  Мероприятия

 

  Авторы

 

  Где купить

 

  Ссылки

 

  О сайте

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 
"Чёрный и зелёный"


Дмитрий Данилов. Повесть

Продюсер
ВЛАДИМИР БРУНОВ

Исполнительный продюсер
МИХАИЛ САПЕГО

Куратор проекта
МИРОСЛАВ НЕМИРОВ

Импресарио ОсумБез
ГУЗЕЛЬ НЕМИРОВА

Макет
ГУЗЕЛЬ НЕМИРОВА

Оформление
ДМИТРИЙ ДРОЗДЕЦКИЙ (МИТРИЧ)

Вывод пленок
ЕЛЕНА НЕМИРОВА

Автор благодарит:

жилые дома, сараи, административные
и промышленные здания,
железные и автомобильные дороги,
железнодорожные станции, автовокзалы,
деревья, кустарники, заборы,
пустыри Москвы, Московской области
и прилегающих областей,

а также

Дмитрия Александрова,
Максима Белозора,
Всеволода Емелина,
Германа Лукомникова,
Георгия Мамаева,
Мирослава Немирова,
Гузель Немирову,
Владимира Нескажу,
Владимира Никритина,
Андрея Родионова,
Михаила Сапего,
Софрония,
Дмитрия Шагина,

без которых не было бы этой книги.

ISBN 5-7187-0530-5
106 стр.
Тираж 500 экз.

(с) Д. Данилов, 2004
(с) Д. Александров, фото, 2004

"Красный матрос" - книга шестьдесят пятая
"Осумасшедшевшие Безумцы" - книга шестая

Книга опубликована в Интернете Книга опубликована в Интернете на сайте Дмитрия Данилова - Буквы, организованные особым образом





Оказалось, нет. Оказалось, это о том, как он, Данилов Д., в третьей четверти 1990-х, в поисках заработка, торговал чаем, черным и зеленым: вразнос, как некогда офени: брал чай на базе (под залог паспорта), загружал им сумки, уезжал подальше от Москвы и там носил по конторам-баням-парикмахерским, предлагая людям - покупать. И за счет этого - жил.

Впрочем, на самом деле, повесть - не о проблемах торговли чаем. Основное - главное - содержание большинства сочинений Данилова - "ЧиЗ" в том числе - описание самого процесса течения жизни, точнее - описание процесса переживания ея - медленного, равномерного итд. переживания медленного, равномерного и однообразного течения ея. То есть, это действительно примерно "медитативная" проза, если под "медитацией" понимать не сидение в позе лотоса и зажигание вонючих палочек, а - научение вот именно такому полубесстрастному - полуслегка восторженному восприятию этого процесса. И радости от того, что процесс - идет, причем именно непрерывно равномерно и неуклонно. Несмотря на всякие завихрения, которые кипят вокруг - бури жизни итп, бедность, прочие страсти и ужосы.

Путеводитель по городам слишком напоминает журнал "Столица" ("Большой город") - довольно мерзковатое издание. Путеводитель - хороший почтенный жанр (и маргинальный, что ценно), но здесь он совершенно ни к чему, Шатура, Дмитров, тд, тп -и надоедает, тем более, я там не был. Лучше бы эти описания растворить в тексте.

Таково мое мнение. Возможно, оно банально - я вообще, как известно, большой специалист по высказыванию с пылом и жаром банальностей и общеизвестного и очевидного: такова моя планида.


Георгий Мамаев

Дома, склады, гаражи, заборы... Железные дороги, рынки, курсирование маршрутных такси, люди, движение больших масс людей. Творческое внимание Дмитрия Данилова обращается на статичные в пространстве либо во времени объекты, явления; на постоянно и равномерно (а значит, согласно законам физики - спокойно) текущие процессы. Эти, на первый взгляд, незначительные явления интересуют Данилова как писателя гораздо больше, чем вспышки и взрывы крупных и ярких жизненных событий.

Средства и приемы, используемые Даниловым в его рассказах, соответствуют предмету описания. Мастер бытового диалога, он крайне экономично использует прямую речь, предпочитая косвенную, которая лучше передает бессодержательные "фразы, означающие молчание". Данилов также не стремится ни к сюжетности, ни к завершенности - он предпочитает выхватывать из темноты один из периодов вялотекущей жизни, не имеющий ни начала, ни конца. Историю монотонных движений органических и неорганических объектов Данилов излагает скупо, используя одни и те же эпитеты. Цикличность, повторяемость событий практически вводит читателя в транс - и достигается та "медитативность" прозы, которая, пожалуй, и является одной из главных характеристик творчества Данилова. Читайте.


Герман Лукомников

Я Д.Данилова не читал, но скажу.

Зря его путают с Д.Давыдовым, это два разных человека.

Если на то пошло, Д.Данилов гораздо больше похож на меня, это многие отмечали: он тоже толстый и бородатый.

Хотя Д.Давыдов тоже на меня похож, и это тоже многие отмечали, хотя Д. Давыдов не толстый, да и бородой обзавёлся недавно.

И вот, хотя Д.Данилов и Д.Давыдов оба на меня похожи, но совсем не похожи друг на друга, а похожи только их фамилии, вернее, имя одного напоминает фамилию другого.

Но в данном случае Д.Давыдов абсолютно ни при чём, поскольку вы держите в руках книжку Д.Данилова.


Cофроний

Есть фразы, неизменно вызывающие какое-то болезненное изумление. Например: "Давай, Гонсалес, скорей тарелку!". Или - "Тогда Федька уложил вещи в чемодан и уехал во Владивосток". Онейроидные травелоги Дм. Данилова - из той же оперы: иероглифичность, разорванность, фрагментарность мельчайших (вплоть до специфической временами орфографии-пунктуации) атомов масштабного временами повествования странным образом взаимодействует с немолчным, непрестанным, безумно монотонным гулом, и в этом-то и заключается главный пуант даниловских экзерсисов. Отличие гула от шума: гул издает исправная машина письма, и когда она работает, язык уже не берётся в расчёт, как это происходит в случае с шумом, вслушиваясь в который прежде всего пытаются выделить значащие единицы, т.е. то, что может быть языком, и отбрасывают всё то, что не может. Постпсихотический мир господина Д. принципиально асемантичен и асимволичен, лишён всех родовых признаков вещественности; в силу этого он более или менее бескомпромиссно противостоит (если он вообще может противостоять чему-либо) шуму и, прости Господи, ярости так называемой материи. Сплошные леса. Скоро Александров. Скоро Александров. Подремать немного. Скоро Александров. Александров. Приехали.


Андрей Родионов

Мирослав Немиров, как настоящий бандит, требует, чтобы мы выстрелили в голову каждому. Чтобы все были повязаны кровавой связкой. Я подхожу.

Текст прозаический - это даже больше, чем какая-то там песня. Долгий и мучительный период творчества, который в стихах может быть сразу озвучен, в прозе еще более отдален от читателя. Путь прозаика -горе. Что же путь читателя?

Возможно, терпение. И Терпение.

Наступают времена, когда все надо делать быстро. Не важно даже как.

Дмитрий Данилов пишет так.

Я не думаю, что у этой книжки будет очень попсовый читатель. Тот читатель, что будет у этой книжки, прочитает ее, что бы я ни написал. Я лишь хочу сказать, что, как некоторые не читают стихов, я стараюсь не читать прозы. Но эту прозу я прочитал. От корки до корки.


Владимир Никритин

"Видел завитки, видел плоскость, смотрел на шипы, видел ботинки, видел клеточки, насыщенный день."

Из одного Живого Журнала.

Для начала - проснитесь. Наденьте белую рубашку, подтяните трусы, сядьте по возможности прямо, сделайте строгое лицо и вдумчиво опохмелитесь, если вчера пили. А если не пили - немедленно выпейте (да, именно). Вот теперь - можно.

Вы знаете, что такое Грусть Стороннего Наблюдателя? Вы чувствуете непричастность. Космическую, прямо-таки, непричастность свою ко всему, происходящему в бЭдном мире нашем? Нет? Тогда - читайте. И, если да, - всё равно читайте.

Дмитрий Данилов - невероятный автор. Все его (ну да, так скажем) Персонажи (а ведь каждая пылинка на дороге, коей следует лирический его герой - тоже Персонаж!) влекомы неведомыми и неумолимыми законами Надмирной Бессмысленности (уж простите); не имея никакой возможности влиять на движение своё, они в пути подмечают каждую чёрточку, каждый, пусть самый незначительный штришок окружающего их, на данный, отдельно взятый момент, пейзажа, чтобы в Сердце своём (Вэй! Данилов каждую пылинку наделяет (простите мне и это) маленьким тёплым Дрожащим Сердцем) сохранить их Отражение.

Мир, описанный Даниловым, Печален и Нелеп, почти как и мир, в котором проживаем мы с вами, но это прекрасный мир. И красота его чувствуется только тогда, когда отстраняешься, отходишь в сторону от его суеты, от хаотического движения объектов. Когда отстраняешься - видишь, что в этом Хаосе есть свой Порядок; прекрасный, геометрически стройный порядок... Порядок, в котором ты не участвуешь, в котором ты, да, Лишний - но именно Это позволяет тебе им восхищаться... Да.

Такие дела. А теперь, пожалуйста, выпейтека ещё. Выпейте - и забудьте обо всём этом моём словоблудии.

Читайте. Наслаждайтесь. Печалуйтесь.

Наблюдайте.





Александр Вознесенский рассказывает о книге Дмитрия Данилова "Черный и зеленый" на радио "Маяк" /25.01.05/

"Черный и зелёный" - так называется книга Дмитрия Данилова, вышедшая в питерском издательстве "Красный матрос".

Дмитрий Данилов - прозаик, он родился в 1969 году, живет в настоящее время в Подмосковье. А пишет в этой книге, можно сказать, про Большую Москву. Не только про тот город, который лежит в пределах Московской кольцевой автодороги, но и про небольшие подмосковные городки, которые его лирический герой, очень похожий на самого Дмитрия Данилова, объезжает, занимаясь своим, цитирую, "немного нелепым, чудаковатым, но все-таки бизнесом".

Герой Данилова (а на самом деле, конечно, сам Дмитрий Данилов) рассказывает, как в 90-е годы, о которых, по преимуществу, идет речь, он, как и многие миллионы наших сограждан, оказался без нормальной работы, а значит, и денег, перепробовал много случайных способов заработка, и вот, в какой-то момент, занялся торговлей чаем. Да, в названии книги - "Черный и зеленый" - имеется в виду обычный чай. Черный и зеленый. С утра герой отправляется в некий подвальчик на улице Щепкина, недалеко от Сухаревки, загружает сумки чаем по оптовой цене (сначала под залог, а потом, когда дело пошло, и так, на веру ему его дают) и отправляется этот продавать. Где хочет и как хочет. В Москве это дело почти бесперспективное, приходит идея ездить по Подмосковью.

Что из этого выходит, а также много попутных историй из живой жизни, некоторых, я бы сказал даже, краеведческих зарисовок, и просто тонких наблюдений - читайте в книжке. Которая, хоть, вроде бы, и подпадает под определение нон-фикшн, но все-таки есть несомненная художественная проза.

Книга о том, какие красоты можно увидеть только из окон подмосковной электрички, чем хорош город Зарайск ("в нем тихо и спокойно") или город Егорьевск ("В Егорьевске все соразмерно и гармонично, и даже фабрика (по виду текстильная) выглядит уютно и умиротворенно". А еще о том, как это было странно - жить в 1990-е годы в России, в Москве, в Подмосковье, выжить, и быть, в сущности, счастливым человеком. Потому что несчастные таких книг не пишут.

В общем, всем рекомендую это новое имя в русской прозе: Дмитрий Данилов - писатель из Большой Москвы, издательство "Красный матрос", книжка "Черный и зеленый".

Александр Вознесенский рассказывает о книге Дмитрия Данилова "Черный и зеленый" на радио "Маяк"

http://bukvy.narod.ru/Proza/BlackGreen.htm





Все течет, ничего не меняется
Неэвклидова топография Дмитрия Данилова

Неэвклидова топография всегда у железной дороги, ну если не у железной дороги, то у шоссейной, или у автобусной линии, или командировка там... Но все-таки всегда у железной дороги. Структура прозы Данилова напоминает схему, огромную электронную схему всех железных дорог РФ в МПС (сам по телевизору видел). Кровеносная система, где частички крови снуют почему-то взад-вперед в броуновском хаотическом движении. Но этот хаос организован в железный порядок, но кажущийся хаосом, но порядок... Или (извините за выражение) ризома (термин Ж.Делеза) - перманентно разрастающаяся и отмирающая грибница без четких границ и центра. Центра (сюжета, героев) у Данилова не то что нет - они есть, но имеют характер сканеров, лишь фиксирующих ползучую аморфность мира (и текста) или текста (и мира) Дм. Данилова.

И всегда на окраине. Но окраина всегда странная: в какую сторону ни скачи хоть десять лет, все равно до края этой даниловской окраины не доскачешь. Ни до города настоящего, ни до девственной (еще раз простите) природы. Граница, разросшаяся до безграничности. Оксюморон, в общем. Данилов любит оксюмороны. "Былинное безобразие", "нищенская торжественность"... На бескрайней окраине и предметы теряют четкость очертаний. Поэтому у Данилова (вообще-то обладающего наблюдательностью четырехмегапиксельной цифровой камеры) любимая связка "то ли - то ли" ("или - или"). На девке - "то ли платье, то ли что-то еще", умер "или дальний родственник, или родственница", что-то "или летает, или ползает". Описание незаметно переходит в прямую речь и обратно. И все пульсирует, живет своей загадочной, но строго организованной жизнью. Как в часах колесико цепляет десяток других, так и в прозе Данилова слово приводит в движение десяток новых слов, образ - десяток новых образов, мысль - десяток новых мыслей. Но часы у автора получаются какие-то мягкие, что ли. И показывают не совсем время. В общем, концептуальность типа смесь Гераклита с Парменидом, все течет, ничего не меняется, одним словом, рассказы Дмитрия Данилова...

Всеволод Емелин
НГ-Exlibris, 2005-03-24



Персоны:
  Ссылка из этого текста Андрей Родионов
  Ссылка из этого текста Владимир Брунов (Нескажу)
  Ссылка из этого текста Всеволод Емелин
  Ссылка из этого текста Герман Лукомников
  Ссылка из этого текста Дмитрий "Митрич" Дроздецкий
  Ссылка из этого текста Дмитрий Данилов
  Ссылка из этого текста Дмитрий Шагин
  Ссылка из этого текста Максим Белозор
  Ссылка из этого текста Мирослав Немиров
  Ссылка из этого текста Михаил Сапего
Дополнительные ссылки:
  Ссылка из этого текста Товарищество мастеров искусств "Осумасшедшевшие Безумцы"



наша реклама
Наташа Четверикова