Это один из логотипов Красного матроса. Нажмите сюда мышкой, чтобы посмотреть весь логотипарий
      ТО "КРАСНЫЙ МАТРОС"
 
     
 
     


  Обложка

 

  Об издательстве

 

  Новости

 

  Книги

 

  Книжные серии

 

  Звуки

 

  Мероприятия

 

  Авторы

 

  Где купить

 

  Ссылки

 

  О сайте

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 
"Про ст. сержанта Чижова"
Про ст. сержанта Чижова

Жизнь и судьба бойца Красной Армии Д.И.Чижова в письмах, документах, фотографиях.
Серия "ПРО..." – книга сорок вторая

Продюсер М. Сапего ст.

Ответственный редактор Л. Нижанковская

Работа с оригинальным текстом:
М. Сапего ст.
М. Сапего мл.
Л. Нижанковская

Вёрстка А. Гальянов

Фото А. Ефимов

40 с.
500 экз.

КРАСНЫЙ МАТРОС – книга сто шестьдесят восьмая

Серия "ПРО..." – книга сорок вторая




ОТ "КРАСНОГО МАТРОСА"

Изначально эта книжка, очередная в серии "Про...", собиралась быть очень маленькой. С десяток листов, не более. Прощальное письмо, похоронка, да фотография жены с лаконичной пометкой фронтового друга на обороте... Такой вот "пакет документов" c блошиного рынка на Удельной...

Шансы найти хоть какие-то сведения об авторе письма – старшем сержанте Дмитрии Чижове были минимальны. Проводить подобного рода разыскания с каждым годом становится все труднее, в первую очередь, из-за законодательного закрытия доступа к любого рода архивной информации, подпадающей под расплывчатое определение "персональные данные". В качестве весьма говорящего примера можно припомнить нашу предыдущую исследовательскую работу с блокадным дневником ленинградской школьницы Капы Вознесенской, когда получить доступ к архивам удалось лишь заручившись личным благословением начальника питерского ГУВД.

И, тем не менее, "Красному матросу" снова повезло: в процессе очередных "безнадежных" изысканий, мы сумели найти в Петербурге невестку погибшего бойца – замечательную Маргариту Борисовну Звереву. Благодаря ей удалось не только прочесть еще несколько писем Чижова, предшествовавших тому самому – предсмертному, но и увидеть нашего героя воочию на фотографиях из семейного альбома.

От Маргариты Борисовны мы узнали, что до войны Дмитрий Чижов трудился слесарем на легендарном, с полуторастолетней историей, заводе "Большевик" (ныне ГОЗ "Обуховский завод"). Специалистом он был высококлассным, а потому в июне 1941-го получил бронь и, отправив в эвакуацию жену с двухлетним сыном, продолжил трудиться на заводе. Многие из родных Чижова также остались в Ленинграде и в период 1941-1942 гг Дмитрию доведется пережить не одну утрату близких.

В блокадные дни "Большевик" работал для фронта, одновременно будучи сам частью фронта: на территории завода возвели оборонительные укрепления и огневые точки, а в стенах цехов пробили стрелковые амбразуры. Несмотря на отсутствие топлива и почти полное отключение электроэнергии, обстрелы и бомбежки, большую смертность людей от истощения, завод не прекращал работы: при свечах и коптилках, вручную сборщики ремонтировали прибывающие с фронта искалеченные орудия; большая группа сотрудников трудилась на постройке и обслуживании Дороги жизни, на переоборудовании 5-й ГЭС с угля на торф и на подаче топлива...

С наступлением самой суровой блокадной поры в Ленинграде начинают катастрофически падать нормы снабжения продуктами. Так, к 20 ноября 1941 года норма выдачи хлеба составляла: рабочим – 250 грамм, всем остальным – 125 грамм... Именно в эти числа Чижов добивается снятия брони и отправки на фронт. Сейчас можно лишь домысливать, какими соображениями в данном случае он руководствовался. Скорее всего, то был характерный, сообразный складывающейся обстановке поступок человека, доведённого голодом до той степени отчаяния, когда передовая, в сравнении с жизнью в осаждённом городе, кажется раем.

С другой стороны, в Ленинграде нередко встречались случаи сознательного ухода на передовую с конкретной целью – поддержать голодающих родных, пересылая тем крохи от повышенного армейского пайка. В воспоминаниях очевидцев встречаются факты "дезертирства по необходимости": как правило, то были ленинградцы, на свой страх и риск покидавшие окопы и пробиравшиеся в осажденный город, чтобы принести своим близким сэкономленные продукты. Причем с такими "самоходами" нередко делились пайками и товарищи. Ну а потом, если удавалось пройти через посты охраны тыла, если везло, и покинувший передовую "дезертир" на обратном пути не наскакивал на милицейский или комендантский патруль, он возвращался обратно на позиции.

По армейским уставам – расстрел однозначно. По уставам же человеческим...

Нет, наше дело – думать и помнить. Рассуждать, а не осуждать...

К сожалению, о фронтовом периоде жизни старшего сержанта Чижова никогда его не видевшая невестка ничего не знает. Разве что, с ее слов, погиб Дмитрий в районе приснопамятного Невского пятачка.

Этот, крохотный по военным меркам плацдарм (само название "пятачок" произошло от возможности легко накрыть его на штабной карте пятикопеечной монетой), стал одновременно символом непревзойденного мужества и страшнейшим участком фронта, "мясорубкой", поглотившей десятки тысяч бойцов.

Но именно Невский плацдарм помог прорвать блокаду в районе Шлиссельбурга. Когда в январе 1943 года готовилась операция по деблокаде Ленинграда, фашисты ожидали, что основной удар снова придется на Невский пятачок. Они усилили этот рубеж, стянув орудия и тем самым ослабив свои позиции вблизи Шлиссельбурга. В результате наступление советской армии под Московской Дубровкой вновь не увенчалось успехом, но зато атаковавшие из района деревни Марьино (расположена почти напротив Шлиссельбурга, но с противоположного берега Невы) части смогли соединиться с бойцами Волховского фронта. Блокада была прорвана и Невский пятачок перестал быть плацдармом. Вот только продвинуться дальше на юго-запад оказалось сложно. В итоге – соседние Арбузово и Анненское (точнее то, что от них осталось) очистили от врага лишь в 1944 году...

Фронтовики, прошедшие ад Невского пятачка, вспоминали, что воевать приходилось в немыслимых условиях, среди тел вчерашних друзей. Вплоть до того, что с наступлением холодов трупами сослуживцев выкладывали брустверы у окопов и делали амбразуры. Потому-то именно здесь бойцы знакомились редко – слишком велик был шанс, что через несколько часов нового знакомого убьют.

Однако у нашего героя, по счастью, друг имелся.

Именно благодаря ему, неведомому "красноармейцу Горячкину", зимой 1943 года жена (вернее, уже вдова) Чижова смогла прочесть последнее, исповедальное письмо своего мужа.

Письмо, которое сегодня, семьдесят два года спустя, можем прочитать и все мы.

Чтобы гордиться. Чтобы не забывать.

Лидия Нижанковская, Михаил Сапего ст., Михаил Сапего мл., Игорь Шушарин, Любовь Румянцева, Александр Гальянов, Андрей Ефимов,
апрель 2015 г.



Книги:
  Ссылка из этого текста "Про Капу Вознесенскую"
Персоны:
  Ссылка из этого текста Игорь Шушарин
  Ссылка из этого текста Михаил Сапего



наша реклама
Справочник по группе